«... всемирно признанная защитница обделённых...»
Дети 26 апреля
Они приехали из Чернобыля в Германию. Эта книга рассказывает нам их
историю
Die Zeit, В. Йенс, 1996
 |
 |
Нет, памятной датой, которая врезалась в наше сознание, является уж точно не
26 апреля 1986 года. Это скорее 6 и 9 августа, когда на Хиросиму и Нагасаки
были сброшены бомбы «Little Boy» и «Fat Man». Перед нашимим глазами всё
ещё стоит атомный гриб, а как выглядил Чернобылский атомный реактор после
взрыва – этой картинки в нас нету. Мы видим мух на языках умирающих,
струпья на спинах жертв Хиросимы – а как же выглядели белорусские
механики, так называемые ликвидаторы, которые должны были облачить
реактор в саркофаг из бетона и стали, а потом умереть в муках. А что этими
2-мя миллионами, заражёнными радиацией и вычеркнутых из нормальной
жизни – кто вспоминает о них? А дети, рождившиеся и неродившиеся, которые
были обречены после 26-го апреля, как будто они в чём-то виноваты!
Чернобыль – это «огненная печь», «гроб», «чаша гнева Божия», «чаша
вермута», если взять Библию, в частности Откровение, и перевести на русский.
«Чернобыль» – это горящий атомный реактор, часть материи, которая скрывает
в себе всю опасность этой катастрофы в своей чудовищности и силе взрыва. А
как же люди вокруг?
В этом положении, когда память о жертвах из года в год ослабевает и
советское правительство в рамках своей политики завуалированности говорит
об этом происшествие, как о нечем «не больше, чем автобусная авария»,
выходит книга, написанная педагогом и политическим деятелем Эрикой
Шухардт, известной своим стремлением помочь нуждающимся, в соавторстве
с Львом Копелевым. Речь в этой книге идёт о детях, которые могли бы пасть
жертвами, потому что были забыты. Здесь трезво, точно и документально
описываются большие изменения в кризисных областях: соматические и
психические заболевания, свирепствующая безнадежность, безразличие,
существование в нейтральной полосе. 10 лет назад кое-что сломалось, что, по
меньшей мере для более старых, не можно больше отремонтировать –
реакторы позволяют себя – как долго ещё? – временно латать.
Здесь также есть дети, которым может быть показана альтернатива, что есть
далеко другая жизнь, где есть радость и дружба, где открытые просторы вместо
заборов с колючей проволокой и запретных зон.
«Голоса детей из Чернобыля» – своего рода эмперическое исследование –
также и трактат, который застваляет читателя больше и больше задуматься о
судьбах этих детей, которым благодаря пребыванию в Германии может быть
показано, что и для них есть альтернативы.
Дешёвое утешение? Своего рода отпуск от родины на короткое время, а потом
снова обратно в эту убогость? И от того, что было пережито там, в другом мире,
сущая отчаянность? Кто так думает (и я здесь не был исключением), тому эта
книга приподнесёт урок о том, что никакого «культурного шока» здесь и в
помине не было и что дети действительно хотят обратно на Родину, чтобы
поделиться своими впечатлениями с родителями, друзьями и соседями.
Идиллия? Ни в коем случае. Успех всего предприятия связан с тремя вполне
реальными условиями: во-первых, принимающие семьи, их дети и родные
должны осознать, когда к ним приезжают маленькие нуждающиеся посланцы,
что они являются берущими, а не великодушно дающими, которые принимая во
внимание собственный долг, избавляют от привезённого «груза». Во-вторых,
важно ещё то, что они готовы сопроводить этих детей на их Родину. И в-
третьих, пребывания детей в Германии нужно рассматривать в перспективе их
повторного приезда. Через год, Пётр, Татьяна и Галина, если хотите,
приезжайте к нам опять. Это ещё не конец, а скорее обмен между Боттропом и
Минском, Гомелем и Вассербургом.
И всё же идиллия? Трезво и спокойно рассуждают дети из Чернобыля: «В
Германии я не хочу оставаться, но мне хотелось бы снова и снова приезжать,
чтобы увидеть, как сделать по-другому. Я надеюсь, что мне можно будет и
дальше приезжать. И этого мне достаточно. А оставаться и работать хочу я в
моей стране».
«Голоса детей из Чернобыля» – история, которая показывает, сколько чужих
людей учаться у друг друга в диалоге, преодолевая границы поколений.
Дедуля, который в своё время должен был воевать против России, рисует в
альбоме своей «приёмной» внучке мирные сцены – хороший, слегка
сентиментальный человек из Германии? Нет, просто старый мужчина, который
поразмышлял над всем этим и сделал выводы.
А как же – я бы сам хотел знать об этом больше – они понимают друг друга?
Где живут эти посредники, эти переводчики, помощники и продвигатели этой
тихой революции, слависты из Франкфурта на Майне и германисты из Бреста,
которые утешают Анну и Алексея, когда находит на них временами в этой
приветливой дали ностальгия. Они также помогают понять и тот факт, можно ли
Чернобыль перевести на немецкий язык слово в слово или метафорически. И
как Лев Копелев упоминает в своём предисловии: «Чернобыль ... преподносит
нам однозначный урок: ни в одной стране, и всего менее такой, где накоплены
запасы ядерного, биологического и химического оружия, где атомные
электростанции представляются необходимыми, не может быть никаких
неприкосновенных «внутренних дел»...».
Как показывает нам книга Эрики Шухардт, если принять во внимание все
последствия, то дата 26 апреля 1986 также важна, как и 6 августа 1945.
Вальтер Йенс, 1996 г.
Гердер Спектрум, том 4476; Фрейбург,
Гердер 2001, 136 стр.
